#МКУК_СР_РЦБС

"КРЫЛАТЫЙ ГЕНЕРАЛ" - Н.А.ОСТРЯКОВ.НАВЕЧНО В ПАМЯТИ НАРОДНОЙ...

Библиотека поселка Гвардейское выражает огромную благодарность нашему односельчанину - Александру Фертикову за предоставленный материал для публикации.

Часть 3.

Аэродромная сеть защитников города–героя ограничивалась двумя сухопутными аэродромами. Из них только площадку на Херсонесском мысу можно было использовать для взлета и посадки боевых самолетов. Площадка Куликово поле едва годилась лишь для легкомоторных. По инициативе Николая Алексеевича развернулись большие строительные работы на аэродромах. Тысячи военных и гражданских людей расширяли

действующие площадки, создавали в Юхариной балке летное поле, строили укрытия для самолетов и личного состава.

Гитлеровцы рвались к городу русской морской славы. Собрав большие силы, фашистский генерал Манштейн готовился одним ударом, с хода захватить столицу черноморцев. 30 октября 1941 года началась 250–дневная героическая оборона Севастополя.

Для черноморских летчиков настало время жесточайших схваток в севастопольском небе. Воспитанники Острякова показали себя умелыми и отважными бойцами. Отражая налеты вражеской авиации на Главную базу флота в дни ноябрьского штурма, крылатые черноморцы сбили и уничтожили на земле более 100 гитлеровских самолетов.

Управляя боевыми вылетами авиаторов, организуя взаимодействие авиационных частей, Остряков занимался еще и формированием авиаполков, эскадрилий, в ходе боев переучивал летчиков на новые типы истребителей ЯК–1, МИГ–3, ЛАГТ–3, штурмовик Ил–2, бомбардировщики и торпедоносцы Пе–2, Ил–4. Командующий личным примером увлекал летчиков на героические поступки. Он очень часто поднимался в воздух, лично участвовал в боях с немецкими самолетами. Переучившись на новый истребитель, ЯК–1, Остряков лично сопровождал на выполнение заданий "пикировщики" Пе–2, вел воздушные бои, сбивал хваленых асов Германии. Неизменными ведомыми Острякова были Константин Юмашев и инспектор – летчик ВВС Черноморского флота Николай Наумов. Трое неразлучных истребителей встречали в море и прикрывали корабли, приходившие в Севастополь с Большой земли, совершали облет фронта, сопровождали штурмовиков, бомбардировщиков.

17 декабря 1941 года начался второй штурм Севастополя. С восходом солнца на весь оборонительный район Севастополя обрушился огневой вал невиданной силы. Фашисты были уверены: почти двухчасовая огневая подготовка сломит сопротивление защитников, их оборона рухнет, и погнали свои войска на штурм. Вражеские цели и танки встретили губительный, уничтожающий шквал огня, цепи гитлеровцев откатились.

Остряков с командного пункта следил за взлетом штурмовиков. Враг кинул на город, на фронт и единственный боевой аэродром более 300 самолетов. На прикрытие аэродрома Николай Алексеевич выделил лишь одно звено истребителей. Все, что могло подняться в воздух и нести бомбы, стрелять, драться, – было отправлено на передовую, на помощь морякам и пехотинцам.

В дни второго штурма Севастополя летчики – черноморцы со своим командующим показывали образцы мужества, стойкости и героизма. Личный пример Острякова – как надо громить врага, его воля и мужество не имели предела. Вот один из эпизодов. Два звена 40–го авиаполка, ведомые Корзуновым и Лобозовым, в сопровождении истребителей взяли курс на аэродром Сарабуз для уничтожения самолетов противника. При подлете к аэродрому завязался воздушный бой с МЕ–109. В эту минуту к самолету Лобозова почти вплотную пристроился истребитель прикрытия. Летчик и весь экипаж увидели командующего ВВС Черноморского флота. В паре с Наумовым генерал Остряков сбил один истребитель противника. Надо отметить, что Василий Лобозов в Испании был стрелком –радистом у Николая Острякова. Перед войной он выучился на летчика. И вот – встретились в Севастополе.

Много дел на земле у командующего авиацией, ведущей кровопролитный непрерывный бой. Но Остряков не мог не летать сам. Раз, а тои дважды в день его "Як" в сопровождении Наумова и Юмашева взвивался в небо, отражая налеты "Юнкерсов", дрался с "Мессерами", а то и штурмовал поднявшихся в атаку врагов у Чоргуня, под Любимовкой, у генуэзских башен Балаклавы. С воздуха летчик хорошо видел обстановку на фронтах, следил за результатами ударов штурмовиков и бомбардировщиков.

Две недели фашисты, не считаясь с потерями, упрямо рвались к городу. Тяжело приходилось и нашим войскам. Теперь летчикам уже не приходилось просить заданий. Остряков разрешил летать вволю. И летчики без устали возили "новогодние подарки" врагу. Трижды в этот день Остряков передавал управление боевой работой авиаторов своим заместителям, чтобы пройтись по "большому кругу", участвовать в штурмовках, в воздушных схватках над городом и фронтом.

Под ударами с воздуха, подкрепленными метким огнем корабельных и береговых артбатарей, дрогнул враг. Второй штурм Севастополя захлебнулся. Враг, понесший огромные потери, перешел к обороне.

В трудную минуту, – а таких у защитников Севастополя было немало, – генерал, прежде чем отдать боевой приказ, не стеснялся посоветоваться с экипажами, как лучше, вернее, с меньшим риском выполнить задание, всячески поощрял инициативу авиаторов. Герой Советского Союза Иван Корзунов в своих воспоминаниях писал:

"Успех наших боевых действий, мне кажется, в первую очередь объясняется тщательной подготовкой даже к самым простым полетам. Не помню случая, чтобы мы со штурманом Филатовым, получив задание, не обсудили различных вариантов его выполнения. Короткие сигналы и команды мы еще раньше отработали и согласовали. Этому меня учил генерал Остряков. Того же я требовал и от своих ведомых экипажей. Тем не менее, всего предвидеть и предусмотреть невозможно. Боевая практика авиации требует творчества, без него и дня на войне не проживешь".

Однажды в беседе с товарищами Николай Алексеевич, высоко оценивая боевые качества черноморских летчиков, говорил: "Летчики наши герои. Они храбро взлетают, умело дерутся, с одного захода приземляют самолеты на огненную землю Херсонеса. А какая для этого нужна выдержка, какая самоотверженность! Не перестаю удивляться их мужеству".

Похвалу Острякова высоко ценили авиаторы, хорошо знали его взыскательность, знали и то, что генерал сразу отметит особенно отличившихся.

Трудно, очень трудно приходилось ведомым Острякова. У Юмашева и Наумова своих прямых служебных обязанностей хоть отбавляй. Но слово, данное ими друг другу, – как клятва: неотступно следовать за Остряковым, куда и зачем бы он ни летал, следить, чтобы шныряющие в небе вражеские охотники не могли внезапно атаковать генерала. Охранять его – было постоянной заботой двух боевых друзей.

К первой военной весне воздушная обстановка над Севастополем осложнилась. Гитлеровцы блокировали Херсонесский аэродром.

С рассвета и до наступления темноты в небе кружились вражеские истребители. Однако и под непрерывными ударами аэродром жил боевой жизнью, авиация защитников города–героя наносила по врагу крепкие ответные удары.

Генерала Острякова теперь в штабе видели редко. Он был вместе с летчиками, делил с ними радости боевых успехов, горе потерь, подавал пример мужества и бесстрашия.

Военный Совет Черноморского флота часто "сдерживал" отважного генерала от личного участия в сопровождении штурмовиков и бомбардировщиков, ведения воздушных боев с немецкими асами. Бывший его ведомый инспектор–летчик Николай Наумов вспоминает, что в одном только боевом вылете генерал Остряков уничтожил два вражеских самолета. Ему запрещали вылеты, но несмотря на это, он успел совершить в ходе обороны Севастополя более ста боевых вылетов.

20 апреля 1942 года был последний боевой вылет прославленного летчика Николая Острякова. Он в последний раз поднялся в воздухе для сопровождения "петляковых" в район Бахчисарая, где была обнаружена большая группировка танков противника, а затем прикрывал удар бомбардировщиков по аэродрому Сарабуз. В том бою было сбито шесть вражеских самолетов. Одержал свою очередную победу и командующий ВВС Черноморского флота генерал Остряков. Сбитый им самолет МЕ–109 – лишь эпизод в его жизни.

20 апреля 1942 года был разбит фашистский аэродром Сарабуз, потерь среди севастопольцев нет, и удар врага по Тамани был сорван. Уцелел плохо оборудованный Херсонесский Маяк в 10–18 км от линии фронта, где базировалось от 60 до 90 самолетов. У фашистов на близлежащих аэродромах – 500–600. Врагом на объекты Севастополя совершалось до 500–1200 вылетов в сутки. Они не оставляли надежды до конца ликвидировать ангары и аэродромы советских войск, расположенные в Крыму. За период командования Острякова летчики Черноморского флота уничтожили до 400 вражеских самолетов.

24 апреля 1942 года из Москвы в Севастополь прибыл заместитель командующего ВВС Военно–Морского Флота генерал–майор авиации Федор Григорьевич Коробков. В сопровождении Острякова он посетил в районе бухты Круглая /Омега/ авиамастерские. Работой ремонтников генералы остались довольны.

Последние часы жизни генерала Н.А. Острякова его биограф Н. Малаховский описывал так:

"В одном из цехов Остряков и Коробков осмотрели отремонтированный гидроплан. Две девушки заканчивали покраску самолета.

– Как дела? – спросил Остряков.

– Прекрасно, товарищ генерал, – бойко ответила одна из девушек.

– Как тебя зовут?

– Оля.

– А тебя? – поинтересовался Николай Алексеевич у второй девушки.

– Оля...

Остряков улыбнулся:

– Как, обе Оли?

Да, обе Оли, – ответила Оля Бухтиярова. Но сколько же вам лет?

«Скоро по шестнадцать», —бойко сообщила Оля Герасимова. Не тяжело работать?

А кому сейчас легко?..

Выходя из цеха, Остряков сказал Коробкову:

– Какая жестокость – война. Этим девчатам, Федор Григорьевич, учиться бы да учиться, а они наравне со взрослыми работают и днем, и ночью.

– В этом и сила Отечества, Николай Алексеевич, что на его защиту встал весь советский народ, от мала до велика, – заметил Коробков.

Из цеха генералы и сопровождающие их специалисты направились в ангар. Там, поблескивая свежим лаком, стоял истребитель МИГ–3. Мужчина в промасленном комбинезоне доложил:

– Товарищ генерал! Техник самолета 2–й эскадрильи 7–го авиаполка воентехник второго ранга Абин.

Остряков крепко пожал ему руку.

– Федор Григорьевич, на этом самолете живого места не было. А сейчас? Словно только с завода.

И тут раздался чей–то тревожный возглас:

– Шесть "юнкерсов" идут курсом на мастерские.

Остряков поспешил к выходу, чтобы оценить ситуацию. Фашистские бомбардировщики уже ринулись в пике. Николай Алексеевич поспешил обратно в ангар. Если бы генерал не делал этого...Но Остряков посчитал своим долгом предупредить об опасности Коробкова и находящихся там людей, И в это мгновение вздрогнула земля, грянул взрыв, другой..."

Немцы через свою агентурную разведку отслеживали передвижения Н. Острякова и, получив сообщение о посещении им авиамастерских, подняли в воздух шестерку бомбардировщиков Ю–88, которые скрытно подошли со стороны моря и сбросили на ремонтную базу авиаторов серию авиабомб. В результате погибли два генерала и 48 рабочих. 17 мая 1946 года Николаю Острякову, генералу, летчику–легенде исполнилось бы всего лишь 31 год. Это была неожиданная смерть генерала Острякова. Благородное сердце героя Испании, Черноморского флота перестало биться.

Осажденный Севастополь 4 апреля 1942 года прощался с командующим Военно– воздушными силами Черноморского флота, “крылатым генералом".

Погибших хоронили по–военному. Под звуки траурной мелодии прозвучал салют – залпы орудий не холостыми, а боевыми снарядами, обрушившимися на головы врагов, окруживших Севастополь. Вся береговая артиллерия в те минуты открыла прицельный огонь по противнику. Такой канонады жители и бойцы города не слышали. Во время салютов с аэродромов Херсонесского Маяка и Куликова ноля поднялись в небо все исправные самолеты и обрушили свои удары по объектам противника. Авиаторы мстили врагу за погибших товарищей. Они прощались с любимым командующим ВВС Черноморского флота, генералом Коробковым и другими защитниками города.

Николай Остряков прошел путь от рядового бойца до командующего Военно–воздушными силами Черноморского флота генерал–майора авиации.

Под командованием Острякова в ходе обороны Севастополя авиаторы Черноморского флота уничтожили 155 танков, 1522 автомашины, сбили в воздушных боях и уничтожили на земле 546 самолетов врага.

Подвиг Н.А. Острякова был высоко оценен советским руководством. За образцовое выполнение боевых заданий и проявленный в боях героизм Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июня 1942 года генералу Н.А. Острякову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Имя легендарного военачальника–полководца увековечено в названиях улиц, школ, предприятий, кораблей.

21 апреля 2000 года постановлением Севастопольского горсовета № 515 одна из лучших школ города № 22 стала носить имя Николая Острякова. "Крылатый генерал” навечно остался в сердцах авиаторов, моряков, всех севастопольцев и жителей поселка Гвардейское, где находится станция Остряково, названная в честь героя.

ИСТОЧНИКИ:

1. "Авиация ВМФ в Великой Отечественной войне" .- Москва: Воениздат, 1983г.

2. Губанов Н.А. "Летчик генерал Остряков" / Н. А. Губанов.- Симферополь : Крымиздат, 1959г.

3. Денисов К.Д ."Под нами Черное море" / К.Д. Денисов . - Москва : Воениздат, 1989г.

4. Кузнецов Н.Г. "Накануне" / Н. Г. Кузнецов. - Москва : Воениздат, 1966г.

5. Малаховский Н. "Сердце, отданное небу" /Н. Малаховский.- Москва, 1971г.

6. Материалы архива музея авиации Черноморского флота Российской Федерации /Дом офицеров, пгт. Гвардейское/.

7. "Флаг Родины" № 97 27 мая 1995г.

8. "Флаг Родины" № 88 17 мая 1996г.

9. "Флаг Родины" № 75 24 апреля 1997г.

10. "Флаг Родины" № 87 17 мая 2001г.

11. "Черноморский летчик" 9 сентября 1944г.

Источник: Тамара Гончарук